Польша закладывает дефицит 7,1% вместо обещанных 3,7%
Проект бюджета Польши на 2027 год, внесённый 28 августа 2026 года, предусматривает дефицит сектора госуправления в 7,1% ВВП. Среднесрочный бюджетный план, который Польша подала в Брюссель в октябре 2024 года и который Совет ЕС одобрил в январе следующего года, закладывал на тот же год 3,7%. Разрыв составляет 3,4 процентных пункта.
Текущий год не лучше. Тот же документ повышает оценку дефицита 2026 года до 7,1% с 6,5%, записанных в законе о бюджете, и с 6,8%, которые правительство прогнозировало ещё весной. Майский прогноз Еврокомиссии давал на 2027 год 6,3%: собственный проект правительства на 0,8 пункта хуже, чем ожидал Брюссель.
Польша выходит на первое место, ничего не делая
В 2025 году дефицит Польши составил 7,3% ВВП, второй результат в ЕС после румынских 7,9% (Евростат, 22 апреля 2026 года). С тех пор Румыния резко сократила разрыв: кассовый дефицит за январь–июль составил 2,34% ВВП против 3,99% годом ранее, с ориентиром 6,2% по итогам года (Минфин Румынии, 31 августа 2026 года). Эти цифры измерены по-разному, румынская — кассовым методом и за неполный год, польская — по методологии начисления за полный год, но направление движения сомнений не вызывает. Польша занимает первое место, не сделав ничего.
Абсолютные цифры велики. По более узкой мерке государственного бюджета расходы в 977,6 млрд злотых против 695 млрд доходов дают дефицит в 282,6 млрд, около 66 млрд евро, который Минфин называет рекордным. Обслуживание долга обходится в 107 млрд, на 17 млрд больше, чем в 2026 году. Доходность десятилетних облигаций в тот день выросла на пять базисных пунктов, до максимума с мая (Bloomberg, 28 августа 2026 года).
Что объясняют расходы на оборону
Одно честное ограничение: очевидное объяснение не работает. На оборону приходится 198,1 млрд злотых, 4,51% ВВП, одна из самых высоких долей в НАТО, хотя и ниже, чем у всех трёх стран Балтии. Это меньше, чем 200 млрд и 4,8% в бюджете 2026 года. Расходы на оборону в следующем году снижаются — и в злотых, и как доля ВВП. Они не могут объяснить дефицит, который вырос.